Иван Сергеевич Тургенев был страстным поклонником шахмат. Его друг, литератор Константин Ободовский, вспоминал, что писателя не увлекали ни карты, ни вино, а единственной его настоящей страстью были шахматы.

Эта любовь нашла отражение и в письмах Тургенева. Во время ссылки в Спасском он писал Сергею Аксакову: «Знаете ли, в чем состоит главное мое занятие? Играю в шахматы с соседями или даже один, разбираю шахматные игры по книгам». И спустя годы увлечение не ослабевало. Из Парижа в 1861 году Тургенев сообщал друзьям: «Моя работа подвигалась медленно, прочел я мало, играл в шахматы и сидел дома», а еще через год признавался: «Выезжаю мало и ничего не работаю: большей частью играю в шахматы».

Где бы ни жил писатель — в Петербурге, Париже или Баден-Бадене, — шахматы неизменно сопровождали его. Однако дружеских партий ему было недостаточно. В Париже Тургенев стал постоянным посетителем знаменитого Café de la Régence — признанного центра шахматной жизни Европы, где встречались сильнейшие мастера своего времени.

Одним из самых известных соперников Тургенева был Лев Николаевич Толстой. Они не раз встречались за шахматной доской как в России, так и за границей. В одном из писем сестре Марии Николаевне Толстой с юмором признавался: «Играли в шахматы. Он выиграл две, я одну, но я был не в духе».

Тургенев был не только увлеченным практиком, но и серьезным исследователем шахматного искусства. Он изучал теорию игры, приобретал специальные книги, выписывал немецкий журнал «Шахцайтунг» и с удовольствием обучал шахматам своих друзей.

Неудивительно, что шахматное мышление нашло отражение и в его литературе. В романе «Отцы и дети» писатель сравнивает проницательность Аркадия Кирсанова с мастерством опытного шахматиста, способного заранее предугадать самый опасный ход противника. Для Тургенева шахматы были не просто игрой, а школой мысли, логики и тонкого психологического анализа, которые нашли воплощение в его бессмертных произведениях.