Поэты-фронтовики о Великой Отечественной
Поэты слышат будущее. Для них будущее не только существует в настоящем, но и прорастает из прошлого, из пережитого, из того, что невидимыми волнами заполняет пространство и время. Поэты, чуткие души, улавливают завтрашний день какими-то неведомыми человечеству рецепторами, мембранами души, неслышными ритмами крови.
Накануне войны, еще в 1930-х, они острее других предчувствовали вселенскую катастрофу, а уже в начале 1940-х, даже в те дни, когда враг был у самых ворот Москвы, знали - и наверняка! - что победа будет за нами.

Этот факт не надо доказывать. Он - и в датах написания стихов, и в каждом из слов их, которые от надвигающегося ужаса событий должны были бы разбежаться от страха. Не разбежались. Напротив - сошлись и встали, как и весь народ, стеной на пути у врага.

Всё это - наше прошлое, настоящее и будущее - в подборке стихов о войне и великой победе русского солдата!
"Родина"

Константин Симонов (1915-1979)
Родина

Касаясь трёх великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.
Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить
разом надо
Всё, что у нас осталось вдалеке,
Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину - такую,
Какой её ты в детстве увидал.
Клочок земли, припавший
к трём березам,
Далёкую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.
Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится,
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.
Да, можно выжить в зной,
в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть... Но эти три березы
При жизни никому нельзя отдать.
1941

Анна Ахматова (1889-1966)
Сзади Нарвские были ворота,
Впереди была только смерть
Так советская шла пехота
Прямо в жёлтые жерла "Берт".
Вот о вас и напишут книжки:
"Жизнь свою за други своя",
Незатейливые парнишки -
Ваньки, Васьки, Алёшки, Гришки, -
Внуки, братики, сыновья!
1944

Муса Джалиль (1906-1944)
Чулочки

Их расстреляли на рассвете,
Когда еще белела мгла.
Там были женщины и дети
И эта девочка была.
Сперва велели им раздеться
И встать затем ко рву спиной,
Но прозвучал вдруг голос детский
Наивный, чистый и живой:
"Чулочки тоже снять мне, дядя?"
Не осуждая, не браня,
Смотрели прямо в душу глядя
Трехлетней девочки глаза.
"Чулочки тоже", - и смятеньем
На миг эсэсовец объят.
Рука сама собой с волненьем
Вдруг опускает автомат.
Он словно скован взглядом синим,
И, кажется, он в землю врос,
"Глаза, как у моей дочурки", -
В смятенье сильном произнес.
Охвачен он невольно дрожью,
Проснулась в ужасе душа.
Нет, он убить ее не может,
Но дал он очередь спеша.

Упала девочка в чулочках...
Снять не успела, не смогла.
Солдат, солдат, что если б дочка
Вот здесь, вот так твоя легла?..
Ведь это маленькое сердце
Пробито пулею твоей...
Ты Человек, не просто немец,
Или ты зверь среди людей?..
Шагал эсэсовец угрюмо,
С земли не поднимая глаз,
впервые может эта дума
В мозгу отравленном зажглась.
И всюду взгляд струится синий,
И всюду слышится опять,
И не забудется поныне:
"Чулочки, дядя, тоже снять?"