Кто ж не знает: бабы плачут, когда режут репчатый лук. А когда не режут? А когда просто видят луковицу? А когда им дарят аж корзину этого золотистого чуда?..
Так вот в 1970-м, в одном из дворцов на Неве, знаменитая уже на всю страну 60-летняя Ольга Берггольц не заплакала - в голос разрыдалась, когда какой-то мальчуган вынес на сцену корзину лука. В тот день здесь, в Доме писателей, праздновали юбилей ее: подарки, приветствия, объятия. Но лук, но этот вскрик невольный...

- Хочу отдать долг! - встала ее блокадная подруга Нина Паперная, та, с которой она всю войну посменно вела на радио передачу "Говорит Ленинград!". - Друзья, - обернулась к залу, - Оля в самую голодную зиму 1942 года вдруг принесла мне величайшую драгоценность того времени - луковицу: "Тебе нужнее, - сказала, - у тебя дети"! Так вот, Оленька, это лук, а это Саша - мой внук...

"Тебе нужнее..." - так сказала когда-то женщина, мать, просто баба, потерявшая к тому времени двух родившихся и трех не родившихся детей. И как поэт, как "блокадная мадонна" в те же военные дни призвала ленинградцев:

"Взгляни себе в сердце, и ты увидишь, - бился ее голос в ледяном городе, - что и ты, и твои друзья за год блокады стали сердечнее и проще. Вспомни, сколько раз ты сам делился последним своим куском с другим, и сколько раз делились с тобой..."

Вот в чем был символизм той юбилейной "минуты", когда она не смогла сдержать слез. Ведь на сцене дома на Неве вновь сошлись, как и тогда, сплелись, слились две жизни ее: и радости-горести женщины-матери, и - высокая миссия признанного таланта, святая память ленинградки, сказавшей уже в стихах: "Никто не забыт и ничто не забыто!"