Есть писатели, к которым мы приходим уже взрослыми. А есть те, с кем встречаемся в самом начале своей читательской жизни и потом, спустя годы, вдруг обнаруживаем: они никуда от нас не ушли. Их книги остаются где-то внутри — вместе с первым волнением, первой обидой, первой дружбой, первым чувством, которому ещё трудно найти название.
Таким писателем был Рувим Исаевич Фраерман. 22 сентября исполняется 135 лет со дня его рождения.

«Я — только путник, который, если можно так выразиться, отважился отправиться в трудный, но заманчивый путь странствий по таинственному миру души юных современников», — говорил о себе Фраерман. В этих словах — и скромность автора, и понимание той ответственности, которую он на себя принимал. Он не собирался поучать юного читателя, не стремился давать ему готовые ответы. Ему было важнее пройти рядом, прислушаться, понять.
К литературе Фраерман пришёл не сразу. Долгое время он словно не позволял себе назвать себя писателем. Работал журналистом — в Якутске, Батуме, Москве. Много ездил, наблюдал, встречался с людьми, впитывал впечатления огромной страны. А ночами, когда заканчивался рабочий день, возвращался к рукописям.
Он писал и переписывал, возвращался к уже написанному, искал единственно верное слово. Каждое слово было для него не просто частью текста — оно должно было нести чувство, быть точным и живым. Недаром его первая повесть «Васька-гиляк», написанная ещё в 1924 году, увидела свет лишь в 1931-м. Семь лет понадобилось автору, чтобы отпустить её от себя.
Писатель постепенно находил свою тему — детство, взросление, тот хрупкий внутренний мир, который так легко ранить неосторожным словом и так трудно понять взрослому человеку.
Для детей и о детях он написал «Дальнее плавание», «Соболя», «Желанный цветок», «Непоседу», «Каникулы», «Малыш в лесу», «Золотой василёк» и другие произведения. Но особое место в его творческой судьбе заняла книга, ставшая одним из признанных произведений отечественной литературы для юношества, — «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви».
Удивительно, но эта книга, которую читали и перечитывали поколения, была написана почти стремительно. Зимой 1938 года Фраерман создал её всего за месяц, почти не отходя от письменного стола.
В центре повести — мир, в котором ещё нет привычных взрослых объяснений, зато каждое чувство переживается впервые и потому особенно остро. Дружба, ревность, одиночество, преданность, первая любовь — всё это приходит к героям неожиданно, заставляя их меняться и впервые задумываться о том, что значит отвечать за свои чувства.
«Дикая собака Динго» — повесть грустная и светлая одновременно. В ней нет назидательности, зато есть доверие к читателю. Фраерман не объясняет, как правильно жить и чувствовать. Он позволяет своим героям ошибаться, страдать, искать и взрослеть.
Именно эта искренность, вероятно, и подарила книге такую долгую жизнь. Повесть была переведена на многие языки мира, а её история получила экранное воплощение. В 1962 году фильм с Галиной Польских в главной роли был отмечен главным призом Международного кинофестиваля в Венеции — «Золотым львом Святого Марка».
Но у каждого читателя своя «Дикая собака Динго». Для одного это Филька, который солнечными лучами выжег на груди буквы «Т А Н Я». Для другого — тревожное ожидание, когда впервые понимаешь, что близкий человек может отдалиться. Для третьего — последние слова повести, удивительно простые и потому особенно важные: «Ведь много, очень много есть на свете людей, достойных любви. Правда?»
Эта фраза, сказанная в конце книги, звучит не как ответ, а как вопрос, который писатель оставляет своему читателю. И, может быть, именно поэтому её помнят спустя десятилетия.
Жизнь самого Фраермана была далека от книжной тишины. Ровесник Булгакова и Мандельштама, почти ровесник Маяковского и Пастернака, он прожил 81 год — жизнь, вместившую две войны, странствия через всю страну, голод, тяжёлые испытания в тайге, болезни и непростой литературный труд.
Он видел много человеческого горя, но не утратил способности замечать в человеке главное — его живую, противоречивую, уязвимую душу. Возможно, поэтому в его книгах так мало готовых оценок и так много понимания.
«Я никогда не осмеливался давать готовые советы», — признавался писатель.
Эта фраза многое объясняет в его творчестве. Фраерман не становился над своим героем — даже если этот герой был ребёнком. Он оставался рядом. Смотрел на мир его глазами, принимал его тревоги всерьёз, не снисходил к его чувствам.
Современники вспоминали Рувима Исаевича как человека живого ума, неиссякаемого остроумия, тонкого и наблюдательного писателя, способного одной деталью передать характер человека или настроение целой сцены.
Константин Паустовский, с которым Фраермана связывали тёплые отношения, называл его социалистическим романтиком, отмечая особое внимание писателя к внутреннему миру человека, его переживаниям и нравственным поискам.
А Аркадий Гайдар в шуточных стихах оставил совсем другой, озорной и добрый портрет Рувима Исаевича:
В небесах над всей Вселенной,
Вечной жалостью томим,
Зрит небритый, вдохновенный
Всепрощающий Рувим.
В этих строках есть то, что, пожалуй, особенно точно передаёт сущность Фраермана, — доброта, соединённая с пониманием человеческой слабости.
Сегодня, когда детская литература всё чаще оказывается перед необходимостью заново говорить с юным читателем о сложном мире, книги Фраермана не выглядят устаревшими. В них нет громких наставлений и готовых формул. Есть только человек — со своей первой радостью, первой болью, первой любовью и первым опытом взросления.
И потому Рувим Фраерман остаётся писателем нашего детства. А значит — в каком-то смысле и нашей взрослой памяти.
Потому что хорошие книги детства не стареют. Мы просто однажды перечитываем их уже другими глазами — и вдруг понимаем, что писатель, которого встретили много лет назад, всё это время шёл рядом.